| Индекс материала |
|---|
| Шло лето 41-го ... |
| За сухарик и кружку воды |
| Это сдерживает их в ярости |
ДА, шло. Благословенное лето, но уже обокрали войной. И даже от цветов не веяло радостью. Старый наш сад был разорен, обломан, изуродованный машинами и солдатами, усталый, как человек ... И веяло от него большим беспокойством-печалью, потому что в канаве, за садом, под старой грушей, были закопаны два солдата ... Двое. Расстреляны своими. За что? Неизвестно ... Со страхом шепотом говорили люди, расстреляли напрасно, по смело сказанную правду командиру. Какая это была правда в страшные дни отступления 41-го, никто не знал. Кто они? И не спросишь ни у кого, и не расскажет никто. А в сердце тоска и боль, тревога и отчаяние, что расстреляли ребят молодых, как буйный цвет, и неверие в вину их.
Было лето 41-го. Война откатывалась на восток. Те, отступавших на машинах, оставляли несколько из продуктов нам, а мы делились с теми, кто отступал пешком, ранен, кто изнемог. Спасали, как могли.
Перевязывали всем тем, что было в нашей нищеты. Рвали старые и новые полотенца, рубашки. Кормили, чем Бог послал, поили и смотрели вслед им, плакали, подавляя боль. Огромной лавине солдат мы не в силах были помочь.